InterReklama advertising
InterReklama Advertising Network

С КИНОКАМЕРОЙ В ТАИНСТВЕННОМ МИРЕ ПТИЦ И ЗВЕРЕЙ

ИВОЛГА

ИШТВАН ХОМОКИ-НАДЬ

КОРВИНА \ БУДАПЕШТ 1957г.

herta1p.gif (61 bytes)

          По мнению метеорологов, причина сильного ветра и легкого ветерка кроется в разнице температур воздуха и почвы. Но если бы это услышала ласка, она покатилась бы со смеху, потому что в лесу все — от крапивника до ночной цапли знают, что ветерок — детеныш ветра. Кто мог бы иначе объяснить, откуда берутся среди кустов боярышника маленькие полянки с помятой травой? Для лежбища зайцев они велики, для лежки косули малы. Не может быть никаких сомнений — там резвился легкий ветерок. Я и сам часто наблюдал, как он пробегает по молодым дубкам, гнет тонкие ветви, а внизу и травинка не шелохнется. Однако мне никогда и в голову не приходило, что я вынужден буду бороться с ним, с этим бродящим по лесу детенышем ветра...”

          Я шагал по лесным тропам в поисках золотистой иволги. Здесь ее много. Ее мелодичный свист рассыпается по верхушкам деревьев, но свои гнезда она тщательно прячет. В один солнечный день Янош (знаток леса) вдруг остановился, и мы одновременно вскрикнули : "Вон гнездо иволги!".  И в самом деле, в вышине, на покачивающихся ветках зеленого дуба висело, гнездо. В нем сидел один-единственный желтый блестящий птенец и смотрел на кружащихся бабочек. Я так и не узнал, куда девались остальные, но обрадовался и одному этому.

          Я поспешил в ближайшее село, нашел плотника, и на следующий день у дуба уже стояла трехметровая стремянка. К сожалению, как выяснилось на месте, стремянка ровно на три четверти метра не доставала до гнезда. Я вернулся в село, на этот раз к кузнецу. Застучал молот, зажужжало сверло, и вскоре на конце стремянки, напротив удивленного птенца иволги, возник блестящий стальной стержень. Зеленая краска, умелые руки — и стремянка и стержень стали неотличимы от зелени дуба. Не бросался в глаза и прикрепленный к концу стержня грубо сделанный мнимый фотоаппарат.

          Иволги-родители вскоре привыкли к этим безобидным предметам, и в глубине леса по-прежнему спокойно текла их семейная жизнь. Птенец иволги таращил глаза, а старый дуб с сомнением покачивал верхушкой, когда я устанавливал управляемый на расстоянии съемочный аппарат с мотором. Вращающееся зеркальце, мотор и камера были установлены на стержне вверху стремянки, и блестящий стеклянный глаз аппарата впервые оказался напротив гнезда иволги. Застучал барабан, выбрасывая электрический провод. Конец длинного кабеля подключили к мотору, оттуда он побежал вниз по стремянке, между перекладинами сполз на траву и исчез во мху и хрустящих листьях, в тени лесных ландышей.

         За дубами, в заброшенном сеновале я устроил свой главный штаб. Здесь установили миниатюрный щит управления, аккумулятор на 45 вольт; крошечная лампочка показывала : — ток есть и, пульсируя, ждет прилета иволги. Потом я достал наполненный сгущенным глицерином блестящий цилиндр со спрятанными в нем пружиной и электромагнитом. Чуть побольше обыкновенного наконечника для карандаша, именно он при нажиме на кнопку приводит в действие далекий аппарат.

          Когда я с верхушки лестницы взглянул в аппарат, птенец притаился. Я сразу же увидел, хорошего цветного снимка не получится. Крошечное отражение на зеркале аппарата было, правда, четким, но очень маленьким и примитивным. Такие иллюстрации можно увидеть в книгах, изданных тридцать лет назад. Я придвинул лестницу совсем близко к гнезду. Янош сплел из стружек чучело, точную копию взрослой иволги, затем проволокой прикрепил чучело к концу длинной жерди и поднял его на уровень гнезда. Птенец с ужасом спрятался на самое дно, но мне отлично удалось установить аппарат на сделанном из спичек клюве чучела.

          Тогда для меня наступили тяжелые дни. Мне, на моем сеновале приходилось лежать на животе под палящими лучами солнца, потому что иначе я не видел гнезда. Электроприборы еще можно было кое-как прикрыть, но облегчить мое положение было невозможно. Я лежал на животе перед треногой, рука моя была на электрической пусковой кнопке. В сверкающем кругу бинокля дрожало гнездо иволги.

          Началась генеральная репетиция. Иволга прилетела ! Тихий хриплый крик, задрожали зеленые листья, птенец неистово затряс головой, умолкли кузнечики. Когда чудесная птица опустилась на гнездо, вздрогнул даже мой бинокль. С искренним восхищением любовался я этим изумительным созданием природы. Иволга тихо стояла в гнезде. Золотисто-желтая, с бархатисто-черными крыльями, она походила на крошечного капитана лейб-гвардии в парадной форме. В своем красном клюве она держала блестящую черную ягоду шелковицы, которую ловким и плавным движением положила в рот птенца. Пока птенец глотал, птица-мать ждала с таким бесконечно внимательным и нежным выражением в своих карминно-красных глазах, что у меня захватило дыхание. А на конце стального стержня мотор работал так напряженно, что моя рука, лежащая на пусковой кнопке, стала совсем горячей. Пот лил с меня градом.

          Все это было бы не страшно, если бы на меня не обрушился неожиданный удар: я увидел, что иволга находилась не там, где я ее ожидал, она прилетела не на то место, где было чучело ! Из этого я извлек урок, и мы поставили чучело на место, только что покинутое иволгой. На него я и направил объектив аппарата.

          С этого началось состязание между старым дубом и сеновалом. Иволга прилетала и садилась на левый край гнезда, когда я наставлял объектив на правый. Эта игра на выдержку тянулась три дня. Я загорел, как негр, но продолжал сидеть, сжав зубы и обмотав голову смоченным в уксусе полотенцем. Через три тягостных дня я увидел, что на моих пленках нет ни одного пригодного снимка. На четвертый день я на листе белой бумаги нарисовал круг и разделил его на восемь секторов. У себя над головой я установил зонт и продолжал работу уже по точному “стратегическому плану”.

          В течение нескольких дней я только и делал, что от зари до сумерек поджидал ивоглу-мать и иволгу-отца, а когда они появлялись, ставил точку в соответствующем секторе. Вечером третьего дня я с удовлетворением увидел, что один сектор стал от точек совершенно черным, а в других секторах точки были редки. На пятый день я поставил чучело на то место гнезда, которое на моем рисунке было густо усеяно точками, и, затаив дыхание, стал ждать, оправдает ли себя мой “стратегический план”?

          В первый прилет иволга не садилась на это место, но во второй и третий села именно туда. Родители все чаще кормили птенца с нужного мне сектора гнезда. Я взялся за пусковую кнопку, и мне показалось, что долгожданный снимок наконец-то удастся.

          Напряжение мое возросло до предела : на верхушке дерева показалась иволга, крылья ее трепетали, а меня охватило дурное предчувствие... И действительно... Из кустов бирючины повеял ветерок, пробежал по траве, поднялся на дуб и накинулся на гнездо. Он тряс его и дергал, так что тонкая ветка то поднималась, то опускалась в сумасшедшей пляске. Иволге этот шутник не мог повредить, она спокойно продолжала кормить птенца, а я, пораженный в самое сердце, смотрел на бесславные результаты моего тяжелого труда. Потом я собрался с силами и начал борьбу с этим лесным разбойником.

          Из ящика с инструментами (чего там только не было!) я достал тончайшую фортепьянную струну. Застучал молоток, и через несколько минут гибкая дубовая ветка была укреплена восемью или десятью проволоками, которые мы подвязали к вбитым в землю колышкам от палатки. Гнездо стало похожим на огромного круглого паука, сидящего в самой середине блестящей стальной паутины. Если бы вы только видели разочарование ветра! Он рвал, дергал, гнул дерево так, что все его листья сотрясались, но гнездо иволги оставалось на месте, как маленькая неподвижная воздушная гондола.ivolga.jpg (29414 bytes)

          Золотистая птица удивленно стояла на краю гнезда, а на сеновале вспыхнула маленькая зеленая сигнальная лампочка, и на верху лестницы далекий аппарат снимал один цветной кадр за другим.

          Через несколько недель я случайно забрел в это место. В лесу среди поросших мхом стволов буйствовал ветер : июль кончился. От желтенького птенца иволги и следа не осталось. Гнездо свисало с ветки, изодранное в клочья, и только ветер играл на арфе из поржавевших фортепьянных струн.

Иштван Хомоки-Надь

К началу книги

Следующая глава: В краю тихих вод

.


ProPhoto

Библиотека

herta1p.gif (61 bytes)

.



У 1998-2001 Агентство Профессиональной Фотографии
Тел.: (095) 924-7816, E-mail: app@aha.ru

Rambler's Top100 Service