InterReklama advertising
InterReklama Advertising Network

С КИНОКАМЕРОЙ В ТАИНСТВЕННОМ МИРЕ ПТИЦ И ЗВЕРЕЙ

ИСТОРИЯ ОДНОГО СОКОЛА-БАЛОБАНА

ИШТВАН ХОМОКИ-НАДЬ

КОРВИНА \ БУДАПЕШТ 1957г.

herta1p.gif (61 bytes)

          В течение десяти лет я делал только обычные неподвижные фотографии. Мои снимки публиковались в журналах различных стран, а в 1947 году вышел из печати мой альбом “Крылатые охотники”, содержавший больше полутораста фотографий. Я снимал птиц, представлявших собой орнитологическую редкость, ценных с научной точки зрения. Часто я был первым, кому удавалось запечатлеть эти редкие виды птиц на простых или цветных фотографиях.
          И все же никогда я не испытывал от этого неомраченной творческой радости, потому что мои картинки были неподвижны.
          Как бы чудесно ни освещало солнце бирюзово-синее оперенье моей сизоворонки, великолепная птица неподвижно глазела из темного дупла тополя. Иволга на моем диапозитиве казалась только безжизненным золотистым пятном. Не прыгали кузнечики, грациозные серны стояли, как изваяния, и ветер на моих фотографиях никогда не покачивал зеленые кроны деревьев... А ведь все эти десять лет мне при каждом щелкании фотоаппарата чудилось, что я слышу тихое жужжание кинокамеры. Когда я склонялся над своими диапозитивами, неподвижные линии, мертвые очертания, безжизненные цвета в моем воображении всегда оживали...
          Говорят, что человек обычно добивается того, чего ему очень хочется. Во всяком случае, со мной так и было. Несколько телефонных звонков, а потом от Государственного предприятия по производству кинофильмов пришло короткое письмо с предложением заснять первый венгерский фильм о природе. Весной 1950 года мой первый фильм был готов.
          Когда в темноте на осветившемся экране появились первые заснятые мною кадры, у меня перехватило дыхание. Исполинская птица пристально и неподвижно уставилась мне прямо в глаза, сидя, как страж на невидимом перекрестке. Я ухватился за подлокотник плюшевого кресла, и меня пронзила мысль: “Неужели она и на этот раз останется неподвижной?”
          Но птица меня не подвела. Через секунду она медленно шагнула вперед, взмахнула крыльями и улетела. Вместе с ней улетел и вырвавшийся у меня облегченный вздох.
          Снимки ожили.
          Восемь лет тому назад закончил я рукопись моей книги “Крылатые охотники”. Уже тогда я чувствовал: продолжение следует.
          Один из рассказов назывался “Дочь снежного Севера”. Охотник хитростью заманивает в ловушку залетевшего сюда из северных стран сокола. Пользуясь испытанными способами дрессировки, он приручает его и заставляет служить себе даже его дикие инстинкты. Такова, примерно, главная мысль рассказа.
          Годами работал я над этим рассказом, переделывал и шлифовал его, пока наконец из него не получился сценарий, а затем и цветной фильм : “История одного сокола-балобана”. (Нормальная пленка “Агфаколор”, 695 метров.)
          Немало труда было затрачено на этот фильм. Только поиски гнезда заняли несколько недель. Соколы-балобаны очень редко высиживают птенцов на территории Венгрии; да и те немногие прячут свои гнезда в самой глуши горных лесов или среди непроходимых зарослей в поймах рек. Сотни охотников посылали нам сведения о местонахождении гнезд, мы облазили предгорья Карпат, бродили по затисайским лесам... Однако указанные нам гнезда были или пусты, или в лучшем случае из них вылетел сарыч...
          Но однажды в Северной Венгрии, в горах “Бержень”, около села Кеменце мы все же нашли одно гнездо. Верхом, на грузовиках и по горной узкоколейке прибыли мы в Бержень и среди серых скал, около сказочного лесного домика разбили свой лагерь.
          Гнездо балобана пряталось в густой листве бука, росшего на двухсотметровом обрыве над долиной Дрино, у самой вершины скалы.
          Здесь мы установили съемочную вышку. Когда мы вырубали углубления в скале, из нее летели искры.falco3.jpg (15395 bytes)
          Шесть недель просидели мы там, напротив гнезда балобана, снимая птиц с расстояния в три метра. Мы оба, я и моя жена, были, пожалуй, первыми людьми, заглянувшими в гнездо балобана и получившими возможность запечатлеть их жизнь.
          И этот фильм, снятый с тесной вышки, облетел весь мир. Всюду рассказывал он с экрана о простой истории венгерского сокола.
          На экране появляются дикие лесные чащобы, все вокруг ярко-зеленое. Нигде нет и следа человека. Здесь растет предоставленная самой себе дикая яблоня. По ее терпким плодам ползают муравьи.
          Следующие кадры рассказывают нам о жизни другого дерева. Его свежие зеленые листья защищены от вредителей — за ним ухаживает человек. Так получается соблазнительно красное яблоко, украшение накрытого стола.
          Дикое дерево облагорожено.
          Но возможно ли обуздать инстинкты диких животных?
          Чтобы ответить на этот вопрос, проследим за жизнью одного сокола-балобана.

          Необозримые лиственные леса Бержени облачились в весеннее одеяние. В долинах раздается крик кукушки, а у подножия поросших мхом скал кристально чистые горные ручьи ухаживают за склонившимися к ним пестрыми цветами.
          Каждый даже самый невзрачный листочек повествует о мае. Певчие дрозды на сцене, образованной кустами шиповника, исполняют прекрасные сольные номера.
          Мы находимся в мачтовом лесу, на родине статных буков. Кадр показывает небрежно сплетенное из хвороста гнездо. Это покинутое гнездо коршуна. Хозяин его исчез, может быть спасся бегством. Теперь в нем поселилась парочка соколов-балобанов. Четыре пестрых яйца согреваются в нем материнским теплом.
          Внизу самозабвенно гоняются друг за другом зеленые ящерицы. Блестит их сине-зеленое весеннее одеяние.
          Проходит много дней, и из соколиных яиц вылупляются птенцы, белые, пушистые, с синими клювами и блестящими черными глазами. За беспомощными малышами заботливо ухаживают родители. И здесь также знают о разделении труда : пока один из родителей сторожит гнездо, другой заботится о пище.
          Иногда на экране крупным планом появляется самка. Клюв ее еще в крови только что растерзанной жертвы, глаза оранжевые, взгляд полон буйной силы. Ведь балобан родственник огромного урало-алтайского сокола, который веками был боевым символом воинственных кочевников. Сокол-балобан населяет обширные восточные степи ; в Венгрии же он представляет собой орнитологическую” редкость, и гнезда его тщательно оберегает Совет по охране природы.
          А птенцы этого хищника растут изо дня в день. Один из них особенно сообразительный и живой. Назовем его Жемчужным Глазом. Он более подвижен и ловок, чем его братья, в нем сильнее развит и пищевой инстинкт. Жадно выхватывает он у других самые лакомые куски, крепко сжимает лапками крыло голубки или ножку куропатки. Правда, если бы он не был таким проворным и выпустил из когтей пищу, ее сожрали бы остальные, а он остался бы голодным, захирел бы и погиб. Поэтому Жемчужный Глаз быстро усваивает от родителей древний закон хищников: “Тебе принадлежит только то, что ты захватил ...”
          Пока родители заняты добычей пищи. Жемчужный Глаз сидит на краю гнезда, дремлет или же внимательно наблюдает за происходящим вокруг него.
          Его острое зрение реагирует на малейшее движение, все, что движется, интересует маленького сокола. Вот блестящая черная улитка собирает себе пищу, ползая по дереву и оставляя на его коре серебристую полоску, а вот и саламандра с золотистыми пятнами, передвигаясь на коротких лапках, лениво роется под влажным кустарником.
          Пушистые птенцы начинают оперяться, пробуют летать и уже переживают разные лесные приключения. Ранним утром их пугает сипуха, а от громкого ухания пугача они приходят в ужас.
          Теперь уже и Жемчужный Глаз сознательнее следит за полной борьбы жизнью леса.
          Дома, в его родном гнезде, также идет борьба. В одно ясное, солнечное утро в гнездо забираются два больших рогатых жука. Сначала они ползают, копошатся, потом схватываются. Обхватив друг друга своими пилообразными рогами, кружатся они в борьбе, пока не ломается твердый хитиновый панцирь и один из них не падает в бездну.
          А вот под деревом останавливается маленькая косуля с бархатистыми глазами. Но для нее это самое опасное место, потому что из дупла неподалеку раздается страшное мяукание — это дикие котята с красными язычками требуют пищи.
          Тихо подкрадывается дикая кошка. Ее черный хвост угрожающе шевелится, глаза горят зеленым огнем. Облизываясь, она прижимается к земле... в этот момент косуля-мать пробегает по поляне, резким криком зовя за собой своего детеныша. Маленькая косуля спасена, а лесной разбойник возвращается к своим котятам и исчезает в темноте дупла.
          В воздухе в свадебном танце кружатся бабочки-перламутровки, тихо качаются синие колокольчики. Душистая земляника поднимает свои красные головки. Розовые лепестки шиповника озарены теплым солнечным лучом. В горы пришло лесное лето...
          Чета балобанов часто улетает за горные хребты, на низменные поля, где суслики-вредители крадут зерно. Балобан черной стрелой проносится над полем и, сложив крылья, камнем падает на суслика. Слишком поздно заметив опасность, суслик в смертельном страхе высоко подпрыгивает, чтобы укусить балобана, но сокол ловко увертывается, хватает суслика и уже несет его над деревьями в свое далекое гнездо.
          Балобаны ежедневно приносят своим птенцам шесть-восемь сусликов, и те разрывают добычу в ожесточенной драке. Жемчужный Глаз всегда верховодит. Покончив с едой, он садится на соседнюю веточку и присматривается к расстоянию — как бы попасть с одной ветки на другую. Остальные следуют его примеру и постепенно один за другим покидают надежное гнездо.
          Жемчужный Глаз остается последним. Но и его уже соблазняют покачивающиеся кроны деревьев, плывущие по небу облака и вольный мир, раскинувшийся за лесом.
          И вот однажды он распластывает крылья и пропадает в голубеющей дали.
          Во второй части фильма мы видим старый деревянный домик с поросшей мхом крышей, окруженный, как в сказке, зелеными развесистыми ивами. С навеса спускаются красные початки кукурузы, на ступеньках крыльца сидит прирученный беркут, на деревьях развешаны старые сети для ловли рыбы и птиц.
          Открывается маленькая деревянная дверь, и выходит охотник. Впереди него бежит ручная лисица; она внезапно поворачивает назад и пьет из поставленной перед ней мисочки молоко.
          А охотник идет дальше. Стены дома и ящики на дворе увешаны зелеными клетками для птиц. Что за свист, щебетание, трели! Настоящий концерт.
          Птицелов по очереди подходит к своим любимцам. Зяблику он дает еды, подметает каморку красного снегиря, насыпает зерна перепелу, прикрывает домик коростеля, скворцу дает живого кузнечика, муравьиными яичками угощает славку-черноголовку. Увлеченно играет он со своими любимцами и радуется их доверчивости.
          Вдруг со стороны дамбы появляется прекрасная жесткошерстая венгерская легавая с белым голубиным крылом во рту. Собака ложится у ног охотника и терпеливо ждет. Наконец, он замечает ее, берет из ее рта крыло и задумчиво спрашивает: “Где это она могла его достать?”
          Но скоро ему все становится ясным, он вскакивает, снимает с ближайшей ивы круглую пружинную сетку, на ходу сует в охотничью сумку пестрого голубя, свистит собаке и они отправляются на ловлю преступника.
          Умная охотничья собака ведет своего хозяина. Они идут напрямик и выходят из леса на освещенное солнцем открытое поле. Собака все больше волнуется. Она мчится вперед, уткнувшись носом в землю, потом останавливается и поворачивает голову, как бы говоря : “Смотри, вот где я это нашла...”
          На земле — окровавленные перья, разбросанный голубиный пух. Концы перьев не обгрызены, — значит, это следы преступления пернатого хищника. Охотник сразу смотрит в небо. На головокружительной высоте, на краю перламутрового облака маленькая черная точка — Жемчужный Глаз, дикий сокол-балобан описывает там свои круги.
          Скорее ловушку! Охотник торопливо растягивает пружины, прикрывает сетку сухой травой, привязывает голубя к концу шпагата, который пропускает сквозь закрепленное в земле кольцо, затем прячется в кусты. Ложится плашмя, держа в руках другой конец шпагата и глядя на голубя.
          Время проходит в напряженном ожидании. Силуэт Жемчужного Глаза увеличивается... начинает волноваться и голубь; он бы улетел, да его не пускает шпагат.
          Сокол описывает круги уже совсем низко и вдруг, как свинцовое грузило, падает на голубя, хватает его, хочет поднять... но шпагат держит крепко.
          “Тебе принадлежит только то, что ты захватил...”
          Он судорожно сжимает добычу, ни за что он не отдаст ее... а голубь медленно скользит по траве, потому что убегающий в кусты шпагат осторожно тянет его, направляя в опытные руки охотника.
          Если бы сокол отпустил голубя, он мог бы взвиться как стрела, но его жадные когти сжимают добычу с прежней силой... Еще секунда, и обе птицы, спутавшись в один комок, приближаются к пружинной ловушке. Рывок — и вот они уже беспомощно бьются в тонких петлях крепкой сети.
          Выбегает охотник и просовывает руку в кожаной перчатке в сетку, где, лежа на спине, с открытым клювом и скрюченными когтями, беснуется сокол, зло поблескивая глазами.
          Удастся ли когда-нибудь приручить этого дикого пернатого хищника?
          Жемчужный Глаз попадает в дом человека.
          Ему надевают на голову кожаный колпачок и сажают на подвижное проволочное кольцо. В темноте он теряет ориентировку и поэтому быстрее забывает о воле, а часто приводимое в движение кольцо быстро его утомляет.
          Неистовое желание освободиться вскоре ослабевает, а голод становится все сильнее. В памяти Жемчужного Глаза всплывает давно покинутое гнездо, свежее мясо суслика, грудка куропатки, ножка фазана . . . все остальное ему уже безразлично, его мучает только голод.
          Запугивают ли этим птицу, мучают ли ее? Так может подумать лишь непосвященный наблюдатель. Ведь следующие кадры показывают, как с головы сокола снимают колпачок. Перед Жемчужным Глазом открытое окно со сладко пахнущими красными пеларгониями. Одним взмахом крыльев он мог бы очутиться на воле, но среди бронзово-рыжих лисьих шкур охотничьей комнаты он сразу же видит предлагающую мясо руку в кожаной перчатке.
          “Тебе принадлежит только то, что ты захватил...” Вместо окна он, не колеблясь, прыгает на человеческую руку.
          Следующие кадры показывают нам основные методы дрессировки птиц — отныне сокол получает пищу только из руки человека, поэтому представление о перчатке и еде сливаются в его мозгу : таким образом, вырабатывается условный рефлекс.
          Охотник хорошо знает повадки и физиологию хищных птиц и терпеливо приручает своего пленника.
          Мы видим охотника в ивовой роще, лучи заходящего солнца озаряют окрестности ... птица на длинном поводке семенит к хозяину. Она похожа на маленькую крылатую охотничью собаку. Потом сокол сидит на дуплистом стволе дерева и по первому зову охотника летит к нему и опускается туда, куда его, как магнит, притягивают перчатка и мясо.
          Теперь он уже без поводка, слепо выполняет приказ человека.
          Затем сокола начинают приучать к охоте. Ведь Жемчужный Глаз до сих пор охотился только на маленьких куропаток и сусликов; на воле ему никогда и в голову не приходило нападать на кого-нибудь сильнее и крупнее его.
          Охотник же хочет извлечь пользу из замечательных данных сокола-балобана и при помощи методов тысячелетней давности приучает Жемчужного Глаза к такой охоте, какой он никогда не мог бы научиться в горах Бержени у своих предков.
          Прежде всего Жемчужный Глаз знакомится с охотой на серую ворону. На протянутой между двумя столбами проволоке приводят в движение чучело этого грабителя гнезд с привязанным к спине куском свежего мяса. Балобан бросается на мясо — на взлохмаченную спину серой вороны...
          Позже он и без мяса набрасывается на ворону, знает и ищет свою новую охотничью добычу.
          После упражнений на голову сокола снова надевают колпачок, и Жемчужный Глаз “усваивает” то, чему он только что научился, сидя на воткнутом в землю шесте, по форме напоминающем лук.
          Его товарищ по охоте Рипи, чудесная венгерская легавая собака цвета поджаренной булки, задумчиво смотрит на него : “Как, должно быть, неудобно в этой кожаной шапке... что же, я помогу...” И подпрыгнув, как мяч, собака подходит к мирно дремлющему соколу, бережно берет зубами колпачок и осторожно стягивает его с головы Жемчужного Глаза. Сокол часто моргает, не понимая в чем дело.
          Но Рипи продолжает баловаться ... он скребет и роет землю под шестом, земля поддается и собака ловко выдергивает зубами согнутый полукругом кусок дерева. Сокол пугается, отскакивает, шест его уже не держит, и вот он уже свободно парит над лесом.
          Жемчужный Глаз стремительно уносится все выше к облакам.
          Улетел. Сможет ли притягивающая как магнит рука и теперь вернуть его?.. Охотник обнаруживает побег, бросается во двор, вынимает из ящика чучело вороны и, привязав его к длинному шпагату, начинает крутить над головой, маня сокола к себе.
          Чучело все быстрее описывает круги над головой охотника и сокол, поборов в себе стремление к свободе, быстро опускается.
          Темная фигура Жемчужного Глаза все увеличивается, и в великолепном планирующем полете садится на одетую в кожаную перчатку руку. После этого экзамена сокол окончательно освобождается от дрессировочного шпагата. Теперь он готов к тому, чтобы в открытом поле показать полученное от хозяина уменье охотиться.
          В одно чудесное утро, когда на листьях еще сверкает роса, а красное восходящее солнце выглядывает из-за ив, охотник отправляется с Жемчужным Глазом на “практику”. С ними бежит и собака, уже отлично сработавшаяся с соколом.
          Она забегает вперед, внезапно останавливается, показывая, что заметила темнеющую на краю поля стаю ворон, и по жесту охотника бросается на нее. Вспугнутая стая, каркая, разлетается.
          Над полями начинается смертоносная борьба. Жемчужный Глаз врезается в воронью стаю, взвивается как ракета, делает крутой поворот и настигает одну из ворон. Через мгновение победоносный сокол уже сидит на своей первой добыче.
          “Тебе принадлежит только то, что ты захватил” — снова вспоминает он древний закон и судорожно сжимает когтями убитую птицу : но к нему уже подсаживается охотник, протягивая руку в перчатке с кусочком голубиного мяса... Сокол настораживается, колеблется, но все же добровольно выпускает добычу и послушно садится на руку человека.
          В другой раз обученного сокола выпускают на куропатку, и балобан с головокружительной быстротой настигает летящую птицу.
          А в один памятный день они отправляются к рыбному пруду. Идут они под вечер, на берегу полная тишина, только любители рыб — серые цапли как на ходулях шагают по дамбе.
          Охотник прибегает к уловке. Он сажает сокола в колпачке себе на голову, берет с собой собаку и гребет обеими руками. Лодка медленно скользит по зеленой глади озера, минуя цапель.
          По воде расходятся круги, собака уже не в силах сдерживаться, и охотник высаживает ее из лодки. Чихая и фыркая, плывет Рипи, и с лаем бросается на цапель.falco2.jpg (12546 bytes)
          Они взлетают одна за другой и начинают парить против ветра, прямо в сторону лодки.
          Наступает решительный момент. С Жемчужного Глаза снимают колпачок. Взмахнув крыльями, он мгновенно ориентируется и пускается в погоню за цаплями.
          Выбрав одну из серых птиц, он кидается на нее. Цапля не ждет его. Добровольно сдавшись, она опускается в низкую осоку. Острокрылый сокол не преследует свою смертельно перепуганную жертву и молниеносным броском настигает медленно удаляющуюся стаю.
          Проделывая в воздухе блестящие номера, он взлетает над самой крупной цаплей и, как крылатая фурия, набрасывается сзади на птицу, которая втрое больше него. Цапля, хрипло крича, старается улизнуть вниз, и короткий бой продолжается уже на земле.falco1.jpg (15275 bytes)
          Когда подходит охотник, тонконогая цапля лежит уже мертвая, со сломанной шеей.
          Охота иногда затягивается до сумерек, и охотник собирает хворост, чтобы развести костер. Тогда на фоне красных языков пламени вырисовывается его черная фигура в меховой шапке. В руках он держит вертел с ощипанным фазаном, который жарится над огнем.
          У ног его растянулась собака, а на пне мирно дремлет герой дня — Жемчужный Глаз, новый страж рыбных прудов.
          Огонь постепенно угасает, на экране в последний раз появляется голова сокола, и мы читаем: “Как облагороженный цветок дикой яблони превратился в садовый плод, так и вольный сын воздуха, дикий сокол-балобан. Жемчужный Глаз стал помощником охотника, птицей, работающей на человека”.

  

Иштван Хомоки-Надь

К началу книги

Следующая глава: В лесу кобчиков.

.

Приемлемые цены! Зубные импланты. Возможность оформить налоговый возврат
premier34.ru

ProPhoto

Библиотека

herta1p.gif (61 bytes)

.

Приемлемые цены! Зубные импланты. Возможность оформить налоговый возврат
premier34.ru


У 1998-2001 Агентство Профессиональной Фотографии
Тел.: (095) 790-54-88, E-mail: app@aha.ru

Rambler's Top100 Service