InterReklama advertising
InterReklama Advertising Network

С КИНОКАМЕРОЙ В ТАИНСТВЕННОМ МИРЕ ПТИЦ И ЗВЕРЕЙ

ОТШЕЛЬНИК ДЮН

ИШТВАН ХОМОКИ-НАДЬ

КОРВИНА \ БУДАПЕШТ

herta1p.gif (61 bytes)

         Я побывал во все отступающем, но кое-где еще сохранившемся древнем мире дюн Альфельда. Повсюду волнистое море песка, на котором ничего не растет, кроме якорцы, а если люди все же пытаются там что-нибудь посеять, песок на следующую же ночь улетает дальше, на восток... Я сидел на краю канавы и завязывал свой рюкзак, как вдруг песок издал какой-то звук. Он родился где-то вдали, на вершине небольшого холма, словно вырвался у самого ветра. “Клиииить...”  Протяжный звук флейты. Это было так странно, что сразу умолкли кузнечики, а у хомяка захватило дыхание.

         Я прислушивался с бьющимся сердцем, почувствовав, что передо мной раскрывается одна из чудесных тайн древней степи... Внезапно взошла луна, и на моем бинокле заплясали световые круги. А звуки все лились, печальные, душераздирающие, словно жалобная песнь самих дюн. В бинокль было видно, как двигается какая-то черная тень : вдали за холмом, по освещенному луной песку, бегала по кругу авдотка. В эту необычайную ночь в пустынных песках пела птица. Долго, долго еще раздавалась ее песня, и казалось, что звуки, поднимаясь в вышину, заставляют трепетать даже звезды над степью.

          После этой ночи я в течение долгих лет пытался сфотографировать авдотку — отшельника дюн. К сожалению, я находил только ее следы, и лишь степные травы говорили мне : “Нет здесь авдотки, ушла... улетела... Пришел крестьянин, связал зыбучие пески виноградными лозами и ветвями акации, а авдотка не любит человека...”

         Но я продолжал искать; я побывал всюду, где надеялся найти зыбучие пески, обещал высокие вознаграждения. Из разных мест мне сообщали, что то тут, то там слышали песнь авдотки, видели ее и в степях у Тиссы. Напрасно! Я фотографировал цапель, соек, представляющих собой орнитологическую редкость еще неизвестных в Венгрии птиц, и все же каждый раз закрывая аппарат, я спрашивал себя: “А где же твоя степная птица?”

          И вот однажды весной альфельдский лес сжалился надо мной. В одно безветренное утро мастер Янош (мой помощник) сообщил мне: “В сумерках я видел на песке большой просеки тени авдоток и слышал их крики”. На другой день я уже был в этом глухом уголке степи, и вот на голой земле лежат передо мной два чистых, матовых яйца авдотки. Только охотнику или влюбленному знаком тот лихорадочный жар, который охватил меня, когда я стоял у куста можжевельника. А вечером, перепрыгивая с облака на облако, за нами следила полная луна, удивляясь, что делают на песке эти странные существа. Что же мы могли делать? Мы притащили палатку, установили ее вдали от гнезда, поставили в нее стул-треногу для фотоаппарата и оставили вырытое в песке гнездо в покое.

          На следующий день мы подтащили палатку поближе, на третий — еще ближе. На четвертый день зеленая палатка оказалась рядом с гнездом. У меня кружилась голова от радости, но только до следующего дня. Ночью в степь пришел непрошенный гость — буйный карпатский ветер. К утру моя палатка была разорвана и опрокинута, а яйца авдотки лежали холодные и покинутые. Ничего не поделаешь, все было кончено. Опрокинутая ветром палатка вспугнула дикую степную птицу.

          Судьба продолжала дразнить меня, но на этот раз уже не заставила ждать целые годы. Через две недели прибежал запыхавшийся подпасок и сообщил : “На краю овечьего выгона, в песке, я нашел два пестрых яйца...” Я со всех ног помчался туда, пастушонок еле поспевал за мной. Когда мы прибежали на место, мальчишка от удивления даже рот раскрыл — от яиц и следа не осталось... Это было на краю заброшенной дороги, вероятно кто-нибудь, проходя, взял их и отдал сынишке поиграть.

          А лето проходило, только сладкий запах акаций и блестящие крылышки лесных пчел напоминали о нем. Я же, стиснув зубы и забыв обо всем, продолжал искать птицу зыбучих песков. Раскаленный песок обжигал нам ноги, и вот, наконец, через несколько недель — невероятно — передо мной снова лежали два яйца с коричневыми пятнами. Скорее палатку! Через четыре дня она была уже около гнезда... Когда я залезал в нее, вокруг меня звучал хор полевых жаворонков. Взглянув в смотровое отверстие, я остолбенел : углубление в песке было пусто, а вокруг него — одни только тоненькие иероглифы в песке ... Позже я заметил, что недалеко от гнезда, прижав головки к земле, лежат два пушистых птенца авдотки. Ну, конечно, за ночь они вылупились — и, едва обсохнув, убежали. Больше я их не видел. Мне пришлось похоронить в своей памяти печальную песнь авдотки и снова искать в лесу длиннохвостых синиц! и тиркушек.

          Лето кончалось, одевшись в багряный наряд. Я собирался домой. Битком набитые, ожидали отправки экспедиционные ящики. И вдруг в один ветреный вечер мы наткнулись на четвертое гнездо авдотки. В нем были теплые, вновь снесенные яйца. На страже около них стоял крошечный подсолнечник.

          Целую неделю приучал я авдотку к палатке, и наконец однажды утром с рюкзаком весом в полцентнера, полуголый, я ползком забрался в нее. Но вся моя осторожность оказалась напрасной, — птицы не было. Из темной глубины палатки я видел в гнезде только яйца. Они как бы дразнили меня : “А где же наша мать?” Долгие часы провел я в бесплодном ожидании. Точно распределив время, я каждые полминуты выглядывал в отверстия, вырезанные в четырех стенах палатки, но — нигде ничего, один только безжизненный, безмолвный песок ...

          Я уже почти задохнулся от жары, как вдруг маленький светящийся квадратик визира фотоаппарата потемнел и на крошечном четырехугольнике появилась авдотка. Одновременно отклонились стрелки трех измерительных фотоприборов, avdotka.jpg (27438 bytes)и казалось, что шкалы их улыбаются. Я фотографировал дрожащими от волнения руками. Большая птица стала своими длинными зелеными лапами на гнездо и с неописуемой осторожностью села на яйца, пристально глядя на палатку. Глаза у нее были огромные, лимонно-желтые, и через маленькое зеркальце фотоаппарата я почувствовал их первобытную гипнотизирующую силу. От щелкания аппарата и скрипа стула она даже не шелохнулась... Целых полдня снимал я ее на цветную пленку и кончил только тогда, когда тень моей палатки стала расти. В то же мгновение с дальнего конца песчаного моря послышался крик второй птицы, призыв самца. Пленка кончилась. А степной ветер развеял меланхолический звук протяжного, печального аккорда: “Клииить... клить...”

 

Иштван Хомоки-Надь

К началу книги

Следующая глава: Козодой и чучело ласки

.

разработка сайтов с нуля в Красодаре . Профессионально, недорого и быстро.
artworkshop.pro

ProPhoto

Библиотека

herta1p.gif (61 bytes)

.

разработка сайтов с нуля в Красодаре . Профессионально, недорого и быстро.
artworkshop.pro


У 1998-2001 Агентство Профессиональной Фотографии
Тел.: (095) 924-7816, E-mail: app@aha.ru

Rambler's Top100 Service